Королевство сказок

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Королевство сказок » Баллады о минувших днях » «Назови мне свое имя, я хочу узнать тебя снова»


«Назови мне свое имя, я хочу узнать тебя снова»

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/S6Qc.gif
НАЗОВИ МНЕ СВОЕ ИМЯ, Я ХОЧУ УЗНАТЬ ТЕБЯ СНОВА
„Назови мне своё имя, я хочу узнать тебя снова,
Всё по кругу, но всё будет иначе, я даю тебе слово“

Кай, Герда
северное королевство; вечер в конке декабря; дом Герды

Возвращение Кая домой несколько лет назад. На улицах города шумно с самого утра: все суетятся, готовятся к предстоящим праздничным денькам. Крупные снежинки мирно падают на землю, образовывая хрустящие белое покрывало. Иногда солнышко отгоняет тучи прочь, выглядывая, чтобы поздороваться с жителями. Это длиться всего несколько минут.
Его сердце еще не согрелось. Он отстраненно ведет себя даже дома. И это тот самый момент, когда нельзя ждать весну в её величественном виде. Остается только одно: поведать новому Каю о старом и до боли знакомом...

+1

2

В этом городе было холоднее, чем в Ее дворце. Прошло уже несколько месяцев, но все эти улицы, дома, люди – все казалось незнакомым и чужим. Образ королевы в памяти уже не был таким четким, как прежде, улетали и воспоминания о времени, проведенном у нее в гостях, а взамен – ничего. Пустота.
«Эй, Кай!» - слышал он каждый раз, когда они шли по Мельничной улице в сторону дома. В спину то и дело прилетали снежки, ему обязательно кто-нибудь улыбался, но сердце больше не отзывалось на эти улыбки. Осталась только пустота.
Этот вечер не стал исключением. День подходил к концу, начинало темнеть. Площадь как всегда была полна народу. Кто-то катался на коньках или санках, кто-то мастерил и наряжал снеговиков, кто-то играл в снежки. Отовсюду доносились голоса и детский смех. Кай возвращался из пекарни с завернутыми в хрустящую бумагу вафельными трубочками с корицей, с пышными сахарными булками и лепешками, обсыпанными кунжутом. В окнах мелькающих мимо домов горели свечи и кое-где даже попадались елки, украшенные на разный лад – одна другой лучше. Эту дорогу он помнил очень хорошо. В детстве он всегда бегал в ту самую пекарню, один или с Гердой. И такими же зимними вечерами они частенько любили заглядывать в окна этих домов. Иногда получали конфеты, а иногда и строгий осуждающий взгляд. Старик Петер всегда грозил им кулаком. А они только смеялись. Всегда смеялись. Сколького еще он не помнит?
У входа дом Кай стряхнул с капюшона снег, зачем-то проверил сохранность купленного, будто мог растерять по дороге, и только потом вошел.
- Маленькая девочка бежала за мной и забрасывала снежками вплоть, пока я не свернул с площади на Мельничную, - сообщил он куда-то в комнаты, в одной из которых должна была быть Герда. Прошел, все еще прижимая теплые свертки к груди, и замер в дверях, увидев коробки с елочными игрушками.
Саму елку они принесли с традиционной рождественской ярмарки еще вчера, так что всю ночь ему снова снилась снежная пустыня, дворец, большой зал, где тоже стояла елка… огромная, белая, ослепительная, неживая. Она ничем не была украшена и смотрелась так же безжизненно, как и сам дворец со всеми его обитателями.
Взгляд юноши задержался на игрушках. Маленький кусочек детства. Многие игрушки из этой коробки они с Гердой сделали своими руками. Что-то больно кольнуло в груди.

+1

3

OST.
«Твоё тело и душа в шрамах. <...>
Ты можешь никогда не быть в одиночестве.»

Все улицы оживают ближе к вечеру. Дети выбираются из своих домов, чтобы собраться шумной гурьбой на Мельничной улице. Весело хохоча, они играли в снежки, ненароком попадая в спины взрослых. Они не ругались на возбужденных детишек. Наоборот, иногда присоединялись к веселой битве. Днём тоже не было пустоты. Ярмарка была заполнена людьми, магазинчики приветливо манили своими вывесками. В окнах можно было увидеть наряженные ёлки с пестрыми гирляндами из растений и большими шарами. Праздничное настроение мелкими шажочками приблизилось к одному из домов, где каждую ночь включался свет. Это Герда, просыпающаяся от кошмаров, зажигала свечку и ставила её на подоконник. Вязание в полутьме успокаивало её и вскоре она погружалась в безмятежный сон, так и не добравшись до кровати. Сны всегда были одинаковыми. И каждый раз главной героиней была Снежная Королева. Герде казалось, что от этого не избавится. Это пугало. Она дрожала и плакала всякий раз, когда выходила утром на крылечко и встречала там Кая. Что же плохого? Вот же он, родной и задумчивый, стоит на расстоянии вытянутой руки. Не всё так просто, как может показаться с первого взгляда. Все знали, что он перестал быть собой.
«Герда, вы же придете сегодня поиграть?» - спрашивали детишки с их улицы, смотря на Герду глазами, полными надежды. Этот огонёк потухал всякий раз, когда она отрицательно мотала головой из стороны в сторону и молча заходила обратно в дом. Кай не видел ни слёз, не слышал ни одного упоминания об играх. Герда прекрасно знала, что его сердце не растаяло. Оно осталось в королевстве Её Величества. Сама мысль об израненной душе с сердцем не давали отпустить все мысли прочь. «Ни к чему ворошить прошлое. Нужно жить настоящим,» - именно эта мысль заставила Герду проснуться посреди ночи. Не было кошмаров. Была одна грандиозная идея, которая смогла бы помочь зимнему мальчику.
Вечером, когда Кай ушел в пекарню, Герда стала искать коробки с ёлочными игрушками. Большая часть состояла из самодельных шариков, лошадок и прочих фигурок, а остальная пылилась слишком долго, что пришлось протирать каждую игрушку о краешек свитера. Одну из коробок Герда волочила по полу от самой кухоньки, боясь поднять. Мало ли случайно уронит. В этой коробке, которую язык не повернулся бы назвать маленькой, находилось самое ценное. То, что было сделано детскими ручками. То, чем Герда так дорожила всё это время. Стеклянная звезда - наконечник и около десяти штук шариков, разукрашенные Каем. Расположив все коробки вокруг пушистой ёлки, она начала потихоньку украшать живую ёлку. И тут... Герда услышала скрип входной двери. Потом и звонкий голос Кая, повествующий о маленькой девочке, что преследовала его со снежками до Мельничной. Герда не успела и слова вымолвить, как в дверях появился и сам виновник сия торжества, замерев и прижимая свертки с разными вкусностями.
- С возвращением, - она легонько улыбается, закрепляя маленький шарик на одной из веток. Она заметила, что взгляд Кая задержался на тех самых рукодельных игрушках. Но выражение лица... Она не смогла понять его, как бы не старалась. Немая сцена затянулась. Наконец Герда встряхивает головой, позволяя кудряшкам обрамить её круглое лицо, и вытаскивает из коробки оловянного солдатика.
- Помнишь как ты боялся испортить его? Говорил, что одно неловкое движение сделает его совсем нелепым. - разглядываешь пару секунд столь драгоценную игрушку, вспоминая тот день, когда Кай высовывал язык от усердия, краснел и сердито вырезал ручки этому солдатику маленьким ножичком. Герда втягивает ртом воздух. Шумно. Болезненно. Словно раненный зверь. Кай. Он такой же, как и эта фигурка. Израненный, слепленный неумелыми руками. Холодный и тёплый одновременно. В последнюю секунду Герда осознает, что чуть ли не плачет. Она внезапно широко улыбается и смотрит на застывшего Кая.
- Отнеси всё и возвращайся. Поможешь наряжать ёлку. Уверяю, она будет самой красивой на Мельничной! - будничным тоном произносит она, и умудряется подойти к Каю поближе, чтобы подтолкнуть в сторону кухни. Она не позволит ему страдать, думать, застывать в одиночестве. Весна обязана наступить во время зимней стужи. Она обязательно растопит любой лёд на сердце. Просто прими эту весну, заботу и любовь, Кай.

Отредактировано Герда (20.12.2014 19:24)

+1

4

Недолгая пауза, воцарившаяся между ними, была от и до заполнена оглушительным стуком сердца. Кай не помнил, когда в последний раз прислушивался к нему. Он уже и забыл, что оно действительно может стучать, что оно живое. Оно стучало невероятно громко, а потом Герда – легкая, милая, светлая, замершая, как картинка – ожила, и он будто очнулся ото сна. Он снова забыл о нем, перестал слышать его стук.
Веснушчатое лицо напротив будто меняется и становится совсем детским. А все почему? Потому что в руках она держит фигурку, которую он последний раз видел много-много лет назад. Помнит ли он?
- Как не помнить… - тонкие губы тронула слабая улыбка, - Так порезал палец, что думал, на всю жизнь возненавижу Рождество.
Кай замечает перемены в ее настроении и от этого ему вдруг становится холодно. Где-то глубоко внутри, но ощущения самые настоящие, до мурашек. Ему хочется что-то сказать, но слова застревают в горле. Что сказать? Все будет хорошо? Все как прежде? Я ничуть не изменился? Обман. Он больше не играет в снежки с детьми на площади, не рисует снежинки на коньках соседской девочки с румяными щеками, не читает сказок по вечерам.
- Да… - только и сумел выговорить и двинулся в указанном Гердой направлении. Остывшая хрустящая бумага осталась на кухонном столе, и только тонкий аромат пряностей напоминал о том, что внутри что-то есть.
По пути обратно Кай невольно поймал свое отражение в зеркале. Волосы его за время жизни в северном замке стали белее снега, а голубые глаза, кажется, еще прозрачнее. Он остановился и долго вглядывался в лицо напротив. На фоне уютной обстановки домика Герды оно казалось нелепым, неуместным. Одежда, стены, даже вид за окном – все не то. Там должна быть только хрустальная синева. Такая же безжизненная, как и он сам. Как нынешний Кай.
Он входит в гостиную с улыбкой. Нужно ведь хотя бы попытаться настроить себя на хорошее. Ему гораздо приятнее здесь, чем там, он ведь так сильно хотел домой.
- Взамен на помощь требую твоих пряничных человечков. И чтобы все улыбались! - говорит он с шутливой суровостью и подходит к ящику с игрушками.
Маленькая вязаная варежка, набитая смешными подарками, первая попадется ему на глаза. Внутри отломанный от колечка цветок, растерявший несколько полудрагоценных камней, бусина с кукольного платья, старая монета, которую он летом нашел во дворе и страшно не хотел отдавать, бант из цветной ленточки…
- Помнишь, как долго мы ее собирали? – Кай сам того не замечает, но теперь на его губах играет настоящая улыбка. – Бабушка уже думала, что никогда не найдет свой кулон…
Память услужливо подсказала поискать шар с золотой рыбкой внутри, но его не оказалось. Разбили? Кай снова и снова перебирал игрушки, отгоняя от себя мысль, что тем самым разбили еще одно маленькое воспоминание.
- Так странно, - он оставил попытки найти шар и взглянул на Герду, - Ощущение, что я никогда здесь не был, а все эти воспоминания – обрывки каких-то давних снов. Будто и не было той жизни.
Той? Но почему «той», а не «этой»?

+1

5

Когда Кай уходит, Герда проводит пальцами по лицу. Со стороны это выглядит так, словно она пытается снять невидимую паутину. Снять и стряхнуть с рук, как что - то неприятное и противное. Это будет продолжаться долго. Самое время взять себя в руки. «Ты же Герда,» - всегда говорила ей бабушка с шутливым упреком. Звучало так, словно её имя и она сама тесно связаны; словно только эти слова могут заставить её горы свернуть. Спустя годы Герда поняла истинное значение. Пускай у неё не было силы Снежной Королевы, ничего, что ей никогда не стать знатным человеком. Зато была неотъемлемая черта в её характере, присущая только ей. Она умела терпеть. Невзгоды, боль, печали и горесть. Сейчас необходимо пережить плохое время. Вытерпеть всё, что преподнесет ей судьба. Встретить с улыбкой новое будущее. Кай изменится, обязательно. Забудется история о вихре, шрам от осколка непременно заживет. Нужно только подождать.
Герда оборачивается в сторону двери с глупой улыбкой. И, к удивлению, в этот самый момент возвращается Кай. Натянутую улыбку от настоящей отличить легко даже у незнакомого человека. А обмануть Герду, которая знает искреннюю и тёплую улыбку мальчика из её детства, очень сложно. Он всегда был одним из тех людей, у которых все мысли были написаны на лице. Он замкнулся в себе, но это не меняет его. Так как же Герда отличает истинное от ложного? Лучезарную улыбку от всей души всегда выдают лёгкие морщинки у краешек глаз. Кай становится похожим на довольного, сытого кота, лениво растянувшегося на солнышке. Неискренность проявляется в осанке. Обычно его плечи опускаются, когда он пытается избежать лишних вопросов. Однако, это усугубляет ситуацию. Бабушка всегда переживала за него и пыталась поднять настроение. Она прикладывала указательный палец к уху, показывая, чтобы Кай внимательно слушал. Морщинистое лицо будто бы разглаживалось, делая её на лет, эдак, десять моложе. И тихим голосом, полным счастья, начинала пересказывать одну из тысячи сказок. Плохое настроение тут же улетучивалось.
- Я так давно их не делала! Сделаю, мой верный помощник, так и быть, - смеется, открывая новую коробку. Кай же вытаскивает несколько маленьких вещичек из другой, вспоминая историю о бабушкином кулоне. Его лицо проясняется. Бабушка до сих пор заставляет улыбаться и дарит хорошее настроение. Герда утвердительно кивает. Помнит. Такое забыть невозможно. Эту суматоху и страх быть наказанными. Грусть и отчаяние из - за потери. Герда достает из своей коробки связанную бабушкой снежинкой (причем бледно - красную). Привстает на цыпочки возле ёлки и пытается дотянуться до одной из верхних веточек. Внезапно она ощущает леденящий душу страх. И взгляд. Затем слова Кая разрезают эту десятиминутную идиллию. Герда поворачивает голову в его сторону, теряя равновесие. Глухой звук - это она так удачно приземлилась рядом с коробкой.
- Кай... - слов не находится. Герда вздыхает и выжидает несколько секунд. Затем подползает на коленках к Каю, совсем как в детстве, когда пыталась привлечь к себе внимание. Её ладошки мягко опускаются на его щеки. Легонько напрягает руки, не позволяя Каю отвернуться. Ласковая улыбка на её губах. Она понимает его чувства. Иногда и ей кажется, что всё это глупый сон, а реальность, на самом деле, во дворце Королевы.
- Чувствуешь тепло моих рук? - она склоняет голову вбок. Голос становится хриплым. У неё никогда не получалось шептать. Не дожидается ответа на вопрос. - Я рядом, Кай. Я всегда была рядом, - она запинается, а потом опускает руки и быстро поднимается. - Наш садик, конечно! Розы. Скорее, идём со мной, - Герда протягивает ему руку. Цветник поможет ему вспомнить и понять, что нет «той». Всегда будет «эта», их жизнь.

Отредактировано Герда (21.12.2014 00:52)

+1

6

Задумавшись, Кай принялся разглядывать деревянную лошадку, на которой изрядно облупилась краска. Ее он совершенно не помнил. Откуда? Может, кто-то подарил? Нет, кажется, бабушка купила ее на ярмарке… Или они обменяли ее у кого-то из соседских детей? Вспоминать было бесполезно.

От внезапно раздавшегося глухого стука юноша вздрогнул, но не смог заставить себя подняться. Он так и остался сидеть, глядя в лицо Герды и позволяя ей прикоснуться. Подумать только, как давно он никому не позволял к себе прикасаться… Там, откуда он пришел, никто не знал, что такое объятия и тепло. Впрочем, там и обнимать было некого.
- Я знаю. Ты…
Руки немного дрожали. Кай хотел обнять девушку, но она уже вскочила, загоревшись новой идеей. Он вздохнул и недоверчиво улыбнулся.
- Розы?
Взяв Герду за руку, Кай последовал за ней. Рука ее была теплая, не то, что у него. Рядом с людьми, которые здесь обитают, он чувствует себя чужим. Они даже ощущаются иначе.
Значит, розы. Белые и красные розы. С ними было связано столько воспоминаний! Там, в прежней жизни, розы были их маленьким волшебством. Теперь же в памяти всплывали какие-то бессмысленные образы, не желающие складываться в единую картинку. Отчетливо Кай помнил лишь одно: в распахнутое окно залетает зимняя стужа, он стоит рядом, зло смеется, глядя на испуганное лицо Герды, и сбрасывает горшки с цветами на пол, топчет их. А вместе с ними и всю свою прошлую жизнь. Кай почти уверен, что Она, глядя на это, довольно улыбалась.
Он не стал ничего говорить вслух. Расстраивать Герду еще больше ему не хотелось.
- Ты… до сих пор сажаешь розы? Детская забава, - Кай улыбался. Что-то внутри него отчаянно сопротивлялось всеми этому теплу и уюту.
Первым делом они очутились на чердаке. Как всегда немного пыльно, в углу, недобро поглядывая, прячется паук, на окне витраж с зимними узорами, на которых не забыл оставить напоминание о себе Джек Фрост. Сундуки, коробки, мешки – кругом одни воспоминания, совершенно для него недоступные. А там, за дверью – выход на балкон, соединяющий их дома. Именно это место он вспоминал чаще всего долгими холодными вечерами в замке Ее Величества. Он помнил балкон, но почему-то очень быстро забыл, как выглядят розы…
- Они разве цветут зимой? – он надеялся, что вопрос не прозвучит глупо. – В нашем… В Ее замке не было ни одного цветка. Холод убивает цветы, разве нет?

+1

7

OST.
«Я вернусь, когда ты меня позовешь, не нужно прощаться просто потому, что все меняется.
Это не значит, что никогда прежде не было такого пути.»

Его руки были обжигающе холодными. Герда невольно задалась вопросом: неужели он замёрз окончательно? Если бы это была болезнь, то всё было бы в несколько раз проще. Выпил лекарство, поставил травы настояться - через день уже здоров. Но она знала, что это не простая простуда, от которой легко избавиться. Это смертельная болезнь, забирающаяся под кожу. Она съедает изнутри, заставляет гореть в пекле ежеминутно. Нечто, вроде яда, от которого нет спасения. От этого в стократ страшнее. Умирают ли от этого? Есть ли люди со схожей проблемой? Если бы только было время... А его, как полагается, нещадно мало. До весны ещё несколько месяцев. Кай. Переживёт ли он эту зиму?
Герда сжала его ладонь покрепче, словно боясь, что он освободится и исчезнет. Как тогда...
- Это никогда не было забавой, - ответ слишком резкий. Она смотрит на юношу с белоснежными волосами. «Прежде ты не считал это забавой,» - мысленно добавила про себя Герда, смотря ему в глаза и надеясь, что он сможет уловить этот упрёк. Они вновь приходят в движение. Герда мягко тянет его за руку, увлекая на чердак.
Пыльный, с множеством секретов. Темный чердак встречает несколько зловещей атмосферой. Раньше здесь было гораздо уютнее. Теперь же Герда заходит сюда слишком редко. Уход за цветами и воспоминания - вот что держит её здесь. Она отпускает руку Кая. Медленно идёт в сторону двери, что ведет на балкон. Там цветы. Бабушка говорила, что в прошлом они были людьми. Господь обрёк их на вечные страдания. А живые, как глупцы, ухаживали за ними, слепо следовали за благоухающим ароматом. Если обращаться с ними бережно и с любовью, то они не погубят, а ответят тем же. Она не создана для любви. Её сердце замёрзло давным - давно. Поэтому в Её замке не было цветов. Герда распахивает дверь, ведущую на балкон. Выглядывает на улицу, позволяя ветру растрепать волосы. Закрывает глаза и поворачивает голову так, чтобы крупные снежинки мягко ложились на её щеки.
- Сейчас они спят. Мы ухаживали за ними зимой. Стряхивали снег с опущенных листьев, срезали сухие иголки. На следующий день они говорили нам спасибо своим танцем на ветру, - сердечко начинает биться быстрее от воспоминаний. Светлые моменты всегда приносят радость. Герда поворачивается к Каю, стирая с щек воду. А потом, широко улыбаясь, берёт юношу за руки и подводит к балкону.
- Они холодные, совсем как ты, - она не боится говорить это. Ведь это правда. - Но когда дотрагиваешься до них, пытаешься сделать всё, чтобы они распустились, чувствуешь, как они становятся тёплыми и живыми. - они горят под руками. Дрожат, стараясь не задеть руки колючими шипами. Герда  отпускает одну руку Кая и аккуратно очищает одну из роз от снега.
- Мы с розами согреем твое сердечко, милый Кай, - опять вера. Герда никогда не забудет, как Кай сбрасывал маленькие горшочки. Как он топтал бутоны роз. Как смеялся и говорил, что ненавидит их всей душой. «Были ли эти слова твоими?». Герда подхватывает горшочек со старой розой и протягивает Каю, как в далёком детстве в честь знакомства. Только сейчас она не краснеет от смущения, а в глазах мальчика с белоснежными волосами нет того по - детски искреннего восторга.

Отредактировано Герда (21.12.2014 20:09)

+1

8

Возможно, между нами нет преград,
Возможно, мы еще увидим лето…

Милый Кай. Так она называла его в детстве. Он просыпался ночами в замке Ее Величества и слышал, как Герда шепчет эти два слова. В цветнике чародейки, в королевском замке, в гостях у старой финки… и там, в снежной пустыне, среди суровых метелей, по пути, который она преодолевала совсем одна. Маленькая девочка Герда с храбрым сердцем. И ее милый холодный Кай, чей балкон был увит белыми розами. Белыми, словно снег.
Он украдкой смотрит на девушку. Конечно, он уловил сердитые нотки в ее голосе, но Герда никогда не умела по-настоящему долго сердиться. Она быстро оттаивает и снова начинает улыбаться, даже если ей тревожно.
Герда – это весна, побеждающая зиму. С ее смешными кудряшками, румяными щеками, бледными веснушками на носу. С ее звонким смехом. Март, когда все пробуждается ото сна, когда природа примеряет наряд молодой зелени. Апрель, когда журчание ручьев перекликается с птичьими трелями, и появляются первые теплые солнечные лучи. И, конечно, май. Май, когда все расцветает и по-настоящему оживает, когда распахнуты окна в домах, когда люди встают как можно раньше, чтобы встретить новый день, когда кругом пестрят цветы и порхают первые бабочки. В Герде так много теплых оттенков, а он – всего лишь холодный белый цвет.
А что же дальше? За весной наступает лето. Об этом Каю сейчас страшно даже думать. Так человеку, просидевшему несколько лет в непроницаемой темноте, страшно увидеть свет. Лето кажется ему опасным, чужим. Будто он уже превратился в зимнего духа и сам растает, стоит ему выйти на солнце. Хотя лето так далеко… останется ли он здесь? Будет ли он здесь, когда оно наступит?
Кай осторожно берет горшок из рук Герды и разглядывает цветы. Они очень красивые, нежные и хрупкие. Кажется, совсем беззащитные на таком колючем холоде.
- Они такие одинокие, - тихо говорит он, поглаживая дрожащий на ветру лепесток. – Люди навещают их изредка, а потом уходят, занимаются своими делами, иногда даже забывают… а они остаются одни и только ждут, когда им снова подарят крупицу тепла. Бедные…
Это были слова королевы. Кай отказывался верить, что розы гадкие и злые, ненужные. Когда она поняла, что у нее не получается вызвать в мальчике ненависть к его любимым цветам, которые он так просил, она заставила его испытывать боль, уверив в том, что сам он причиняет своей любовью боль розам. Оставляет их в одиночестве, убегая играть во дворе, а они ждут его там, на балконе. И Кай расплакался, вспомнив, как часто оставлял цветы. «Ты удивлен, Кай? Ты ведь сам говорил, что они живые». Ее хрустальный голос до сих пор звучал в памяти.
- Давай не будем делать им больно, - он вдруг нахмурился и в глазах как-будто мелькнула грусть, - Не нужно их заводить.

+1

9

OST.
«Я чувствую каждое дуновение в ночи, ветер такой холодный, солнце замерзшее...
Не теряй своей надежды и своей веры, просто верь мне.
Нам придется пройти 1000 океанов, 1000 звезд проносятся мимо, 1000 раз против бесконечного течения,
и тогда мы станем свободными»

- - - -
Финка говорила, что в замке Снежной Королевы совсем не до мыслей и размышлений о прошлом. Она уверяла, что Кай вполне доволен и думает, что лучше ему нигде не будет. А я, упрямо поджав губы, молчала. Это был разговор Северного Оленя и финки, а я стала невольным слушателем. Третьим лишним. Я не видела его очень долго. Я не знаю, что твориться у него на душе. Но отчего - то в голове упорно проскальзывала одна единственная мысль: «он не мог забыть».
Я оказалась посреди белоснежной пустыни. Во владениях самой Королевы. И как же хороши были эти владения! Если бы всё сложилось иначе... Если бы только мы не знали этого наказания, проклятия. Я бы восхитилась этим северным сиянием, плывущим по горизонту; этими крупными и абсолютно разными снежинками, которые становились крупнее и сильнее били по лицу. Никакого восхищения. Лишь страх и всепоглощающая пустота. Неужели все здесь столь одинокое? Ни одного дерева, ни единого намека на тепло. Босые ноги болели, а дышать становилось всё труднее на этом морозе. Единственное, что заставляло меня бежать - Кай. Милый Кай, невольно ставший заложником этой белой мглы. Громко читаю «Отче наш». Тише. Ещё тише. Совсем беззвучно. Громче. Я не сдамся. Я готова пройти целый мир без еды и питья, босой и замёршей, но не отступлюсь никогда. «Только дождись, Кай,» - вперемешку с молитвой. Вокруг начинают мерцать светлые ангелочки. Они укрывают меня, защищают от войска Снежной Королевы.  Становится легче, ведь я не одна. Впереди уже видны остроконечные башенки чертогов Её Величества.
Наши сердца невероятно сильны. Ради любимых людей не жалко и жизнь отдать. Ради них нужно идти на любые жертвы. Пройти тысячу морей, тысячу королевств, увидеть тысячу звезд. Небо всегда остаётся одним и тем же - мирным и безмятежным. Это значит, что несмотря на тысячи и тысячи дорог ты всегда найдешь одну верную. И именно она приведёт тебя к счастью или горечи - всё зависит от тебя. Так и я, маленькая Герда, спасла своего Кая, нашла верных друзей и свой путь. Никто не знал, что вскоре история повториться.
- - - -
Недавно Герда видела сон. Очень старый сон. Во сне они с Каем всё ещё были детьми. Они были посреди этого белого вихря, который вырывал деревья с корнями, поднимал ввысь всех друзей и знакомых, разрушал дома и уничтожал цветы. Повсюду крики и молитвы о помощи. И посреди этого ужаса появляется Она во всём своём великолепии. Движение сбоку. Кай делает несколько шагов вперёд. Они встают рука об руку. Она целует Кая в лоб. Темнота... и крик проснувшейся Герды.
Даже сейчас Кай, стоя пред Гердой и разглядывая цветы, душою в Северном Королевстве. С этим ничего не поделать. Снова Герда понимает его. Если его преследуют отголоски наставлений и предубеждений Королевы, то её преследует та всепоглощающая пустота и стужа. Его слова ранят, заставляют сделать шаг назад. «Причиной же всему осколки зеркала, что сидят у него в сердце и в глазу. Их надо удалить, иначе он никогда не будет человеком и Снежная королева сохранит над ним свою власть.» - вспоминаются слова финки. Осколков уж нет. Власть сохранена. Нет, Кай безусловно человек, но он словно замёрзая статуя. Как в тот день, когда он собирал это слово. «Вечность».
- Это её слова, не так ли? - в который раз ответ не требуется. Герда отворачивается от Кая в сторону балкончика. Два шага вперед. Она протягивает руки и аккуратно стряхивает снег с ближайших роз. - Бабушка всегда разговаривала с ними. И учила меня правильно ухаживать за ними. Они скучают по ней. Они тосковали по нам, когда мы ушли. А в цветнике чародейки именно розы сказали мне, что ты жив. Они не одиноки. Розы - единственные цветы, уживающиеся даже с сорняками, - много. Много слов вылетело из уст Герды. В уголках глаз появились слёзы. Она тут же стерла их жестким рукавом льняного платьица. Кай просит не заводить больше цветов. Герда не видит выражение его лица, однако голос его на секунду дрогнул. Грусть и боль. Она продолжает очищать цветы от снега и кивает, соглашаясь с его словами.
- Хорошо, не будем. Но не выкидывать же эти? Давай подрежем их шипы и взрыхлим землю? - она надеется, что он не заметит в её голосе плутовства. Она не собирается прекращать заводить их. Она будет ухаживать за ними и дальше, поскольку они стали символом. Символом надежды и, некогда, нежности с любовью. Герда полагает, что если Кай будет помогать ей хоть изредка, это поможет избавиться от ненужных мыслей. И, быть может, поможет всё вспомнить. Забыть. «Доверься мне, милый Кай,» - с этой мыслью она поворачивается с ножичком в руке и протягивает Каю, уверенно смотря ему прямо в глаза цвета самого чистого в мире льда.

+1

10

Кай замирает, прислушиваясь к собственным чувствам. Он не может заставить себя протянуть руку и взять нож. Казалось бы, такое простое действие… но что-то мешает. Он  смотрит на руки Герды и замечает, какие у нее тонкие изящные пальцы, однако это уже не ладошка маленькой девочки. Прошло время и оба они выросли. Что-то изменилось внутри. И некоторые вещи уже невозможно вернуть или поправить. Так подсказывает ему сердце.
- Она говорила, что нельзя привязываться к тому, что не имеет души. - Кай говорил так, будто извиняется за свои воспоминания. – Она говорила, что у меня есть душа, поэтому Она привязана ко мне… А цветы бездушны.
В царстве снега не было места чувствам. Замерзшее сердце не может ни любить, ни страдать. Замерзали тело, память, душа. Сколько лет понадобиться, чтобы отогреть все это? Кай вздохнул и взял ножичек из рук Герды. По его лицу сложно было понять, какие эмоции он испытывает. С тех пор, как он погостил у Ее Величества, он все реже и реже показывал свои эмоции. Отчасти потому, что все реже их испытывал.
Он опустился на колени и осторожно очистил от снега ближайший цветок. Наколол палец и нахмурился, первая заметная эмоция – недовольство. Но, быстро взяв себя в руки, Кай принялся осторожно срезать шипы. Слезы Герды задели его за живое, и ему не хотелось, чтобы она плакала снова, хотя сейчас он не очень хорошо понимал, как может это предотвратить.
- Иногда я думаю, как бы ты прожила эту жизнь без меня, и мне кажется, что ты была бы куда счастливее. - Он замер, разглядывая выступившую на пальце каплю крови. – Я теперь даже на человека не похож. Все эти люди на площади… Они смеются, радуются чему-то, зовут меня, будто я когда-то был таким же, как они. Я не помню этого, Герда… Я не помню никаких чувств из прошлого, никаких эмоций. Даже те картинки событий, которые всплывают в памяти, не вызывают никаких чувств. Ни боли, ни радости, ни меланхолии… Ничего. Я пуст. Как кусок льда…
Кай говорил так живо и быстро, что молчание показалось слишком резким. Будто он прервался не по своей воле, а его что-то остановило.
- Прости… Наверно, это пройдет.
Он снова взялся за шипы. С тех пор, как он вернулся домой из замка Королевы, он почти не выходил на улицу, а даже в те редкие дни, когда оглашался погулять, старался избегать людей. Он привык к роли затворника, а громкий смех и беспричинная радость и вовсе его пугали. Огромное количество дней он провел в одиночестве, играя с холодным бездушным снегом и разговаривая с ледяными скульптурами животных, в которых тоже давно уже не было жизни.

Она целовала его, и от каждого поцелуя становилось все холоднее. Ему казалось, что он замерзнет и умрет, так никогда больше и не увидев бабушку, Герду и своих друзей. Ему хотелось плакать, но слезы замерзали в глазах, а потом и вовсе перестали появляться.
Он осторожно брал льдинки и разглядывал на свет. Они все были одинакового цвета, но очень красиво переливались и блестели. Она казались настоящими драгоценностями. Он складывал из них слова и картинки.
По вечерам он забирался на самую высокую башню и смотрел из окна, как огромная ледяная буря беснуется в полях. Из замка Королевы не было видно центрального королевства с его деревеньками, лесами, игривыми речками. Только покрытые снегом холмы, упирающиеся в горизонт.
Засыпая, он слушал, как воет ветер. Он думал о том, что завтра, быть может, не проснется, и загадывал на ночь только одно желание – чтобы ему приснился дом.

+1


Вы здесь » Королевство сказок » Баллады о минувших днях » «Назови мне свое имя, я хочу узнать тебя снова»